11:47 

milkmen love lemons
Кажется, мне будет стыдно, кажется, что мне уже почти стыдно за то, чего стыдиться не надо. Так, теперь у меня новая позиция: я этого не скрываю. Да, это так, это правда, ты можешь знать об этом тоже, если хочешь. Надеюсь, что это по крайней мере не отвращает, не пугает и не становится проблемой. Это не проблема, ты знаешь, я знаю. Да, я не до конца осознаю, мне хочется верить и я верю, но я стараюсь знать, как обстоят дела сейчас. Я хочу чувствовать, и неплохое местечко, здесь кажется можно расположиться и немного почувствовать, а потом меня выгоняют, местечко закрывается, оказывается забронированным в честь праздника души совершенно незнакомого мне человека, я беру свои чувства в охапку и ищу им другое место, временное, нужное мне до тех пор, пока гелевый шарик не сдуется, чувства не окажутся фальшивыми и я не расплачусь от осознания того, как мне не хватает здесь чего-то настоящего. Настоящего общения, настоящих связей, чего-то не такого поверхностного, копящегося тоннами, которые жалко, возможно, но несправедливо выкидывать, живые же люди. И действительно, можно устать от отсутствия чего-то, если оно идёт вкупе с излишним присутствием не того. Это обрывки коммуникации, подвешенное общение, не настоящее, и это правда, что я сама виновата. Старалась зацепиться или зацепить человека, и многих людей тем, что я могу для них сделать. Я просила использовать себя, а потом расстраивалась, что меня использовали. Я наивно полагала, что зацепить - значит только зацепку для начала, потом общение пойдёт по-другому, что быть полезным - значит сбросить якорь, всё остальное приложится. Не приложится.
И это удивительно как то, что почти не имеет веса, может копиться тоннами, сколько места может занимать то, что почти не занимает никакого места, то, чего почти нет, как оно может давить и заставлять себя чувствовать себя уставшим, вымотанным и ещё меня иногда подташнивает от этих мыслей и мне жаль, что только подташнивает, а не тошнит: так бы мне стало легче. Мне жаль, пожалуй, что я живу не одна, что я не могу провести хотя бы сутки в одиночестве, чистя свой организм от такого «общения», ни с кем не разговаривая, видя мир глазами и вталкивая меня в реальность вместо фантазий, в которых и чувства, и общение и никогда не бывает холодно, все прикосновения чувствуются остро и никогда не думаешь о том, что: ладно, он сидит рядом, я ничего не чувствую. Ладно, он идёт рядом, я не хочу разговаривать. Я, чёрт возьми, ничего не хочу тебе сказать, действительно и по-настоящему не хочу, я думала, что буду стесняться, но я этого не хочу. Я не смотрю на человека, я не смотрю на людей почти никогда, мне жаль, что это так, но я всё время забываю с этим бороться. И этот странный взгляд - не взгляд человека, который тебе симпатизирует, к сожалению, это пробный взгляд, призванный проверить меня на наличие чувств к тебе. И их нет. И мне жаль, что их нет. И я представляю, что они есть. Что они могут зародиться в процессе. Ты говоришь: процесса не будет. И я снова плачу. У меня отобрали что-то, чего у меня не было. У меня забрали мечту о том, чтобы иметь чувства к кому-то. Я только начала понимать, где и как они могли бы существовать.
Я начинаю ощущать сумасшествие, которое может настигнуть меня в старости. И я прошу: спаси меня от этого сумасшествия, спаси меня от веры в то, что так мне жить будет лучше. И я хочу, чтобы то, что я пишу, читали, но понимаю, что это не то, что хотят читать. То, что я пишу с минимальным количеством остановок, то, что я пишу в попытках очистить своё нынешнее состояние от накопившегося в нём, обрывков мыслей и ощущений, найти это обрывки, склеить, навести в них порядок и выкинуть наконец. То, что я пишу так, как я это делаю сейчас, никогда не будет тем, что кто-то хочет читать, видеть, это не красивенькое, романтичное чтиво, даже с учётом того, что романтика у всех своя - у кого-то мрачная и грустная, с желанием умереть, аптечными наркотиками, ковбоями, чувствами или стенаниями о их отсутствии, даже с учётом того, что романтика у всех своя - это не романтичное чтиво. Я не могу позволить себе вырезать недостаточно красивое из того, что пишу, иначе я просто не смогу вырезать это из себя. И идея вырезать гланды мне кажется такой замечательной, и я говорю про настоящую операцию, кажется, это здорово, кажется, это то, что мне нужно. Чистка крови, донорство, вырезать гланды?
Мой маленький бардак в комнате расползся по углам, и там много места, прямо посреди комнаты, как-будто бы его расчистили для того, что проводить там какое-то действо, выступления, танцы, ан-нет, я просто хожу кругами и думаю, что когда-нибудь я окончательно перестану это контролировать и буду разговаривать с собой совершенно этого не стесняясь. Я не буду знать, что стесняться можно, ведь всё перестанет быть таким реальным. Когда я была маленькой, я боялась стать взрослой, я хотела быть ребёнком, я боялась стать взрослой, боялась знать, что когда-нибудь всё будет совсем не так, что что-то может быть совсем не так, как сейчас, и многие дети боялись, и боялись постареть, и многие мои ровесники ныне боятся постареть. А я думаю: возможно, я стану счастливой. Не будет разницы между моими внутренними фантазиями и реальным миром, не на что будет оглянуться, реального мира не будет, он с фантазиями сольётся в одно единственное сумасшествие, и это будет чертовски здорово. Вы боитесь старости, а я так отчётливо вижу себя в этой старости, есть только огромный непонятный мне пробел между мной сейчас и мной в старости, и я надеюсь, что в этот пробел ты придёшь и спасёшь меня от нее. Пожалуйста.
Я не договорила. Я хочу быть честной, но я не хочу быть агрессивно честной, как будто бы это единственный способ. Впихивать людям эту честность ножами под ребро и тыкать честностью им в лицо. Нет, я хочу быть честной - просто не врать, и не укрывать правду намеренно.
И вот она такая: я расстроена, мне страшно и мне стыдно, ведь у меня нет повода думать, что ты способен на что-то плохое. Нет повода не доверять и бояться, а я продолжаю бояться. Мне стыдно думать, что ты возможно врёшь мне, мне стыдно думать, что ты не до конца честен. И даже перестав, выходит что-то, как ты говоришь, абстрактное: не думать, что ты врёшь, и верить тебе - это совершенно разные вещи. Я просто не понимаю. Я не понимаю, почему ты со мной общаешься и я не понимаю, как ты со мной общаешься. Ты просто отвечаешь на то, что есть? Это общение «почему бы и нет», пока тебе это не сложно? Тебя хоть что-то интересует, тебе хоть что-то нужно, и если да, нужны ли тебе люди? Другие, помимо тех, что у тебя есть сейчас, твоих друзей, старых знакомых и твоей девушки. И если общение с тобой - это не моя история, то я хочу прочувствовать, что это не моя история, потому что моё сознание постоянно убеждает меня в обратном и говорит «хочется верить», я говорю другим людям «надеюсь», я говорю другим людям «посмотрим», но это недоговорки. Мне не хочется верить, я даже слишком сильно верю, и если это не моя история, я хочу прочувствовать и перестать. Но знай, как только это случится, ты будешь первым человеком, которому я захочу об этом рассказать, потому что мне интересно, насколько хорошо ты можешь такое понять. Потом я расскажу об этом кому-то другому, возможно расскажу об этом всем, в двух словах скажу, что от чего-то устала, но я не скажу никому всего, и это плохо, потому что недоговаривать не помогает. Нужно выжать из себя всё, и да, алкогольное опьянение помогает не молчать, но ещё есть дневник, в который я тоже могу высказать всё, нужно только постараться. И тогда можно обойтись без людей, взять из получившегося текста два слова без контекста на случай, если спросят.
И да, в этом тексте много обращений, и даже если ты уверен, что это обращение к тебе, я скажу: возможно. Но будь так же уверен, что другое обращение не к тебе. Наверное.

URL
   

Риново Блюдце

главная